Экс-чемпион Bellator в полусреднем весе Андрей Корешков (31-6) вспомнил знаковые бои в своей карьере — против Дугласа Лимы (33-12) и Бена Аскрена.
О проигрыше Бену Аскрену: «Не скажу, что поединок с Аскреном меня надломил. Скажу, что, наоборот, после него я очень сильно повзрослел. Я был молодым парнем, 22 года, если не ошибаюсь. Помню, как просел психологически. Тяжело об этом говорить, но я проиграл Аскрену еще до боя в своей голове. Как-то подсгорел я.
Наверное, посоветовал бы молодым ребятам, да и просто всем, кто выступает, никогда не думать о поражениях. Потому что чаще всего я проигрывал — например, Бену Аскрену, Дугласу Лиме — когда в голове крутилась мысль: а вот что будет, если я проиграю? Или: как я могу проиграть? Не знаю почему, но я об этом задумывался. И когда начинаешь о таком думать, эта мысль очень глубоко в тебя проникает, и вольно-невольно начинаешь это визуализировать. Никогда не надо думать о плохом. Бойцам это тяжело, наверное, но чем меньше думаешь о плохом, тем лучше. По крайней мере, у меня так.
Не скажу, что я именно из-за этого проигрывал, но какую-то часть сомнений во мне эти мысли… короче, это все мне мешало. И Аскрену я проиграл еще до боя, а в клетке он со мной как с ребенком разобрался. Он сильный борец, на Олимпиаде боролся. И в UFC до определенного момента, пока Хорхе Масвидал его не вырубил с колена, он хорошо шел, без поражений.
Когда он заболел, очень жаль Бена было, жаль его семью. Даже хоть мы и дрались и он побил меня, я переживал и в личку ему написал сообщение, он ответил, поблагодарил меня. А недавно он боролся на RAF — это сильный человек, потому что после такого вернуться в спорт — дорогого стоит».
О боях с Дугласом Лимой: «Страшный соперник был, очень страшный. Весь мой план на бой составил Шлеменко, мы не прибегали к помощи других ребят, все своими силами. И тем ценнее стала победа. Александр, наверное, больше меня хотел этой победы. И, по сути, я победил только из-за него: он меня бодрил, гнал во время поединка. Потому что Лима лоу-кики так жестко бил, что не хотелось подходить к нему вообще, а надо было переть вперед. И я вспоминаю эти моменты, как Шлеменко меня подгонял во время раунда. В ударке не пошло чуть-чуть — начал бороться. На тренировках чего только не было, и это дало плоды: я Лиму передышал, по сути. К третьему раунду он уже выдохся, был никакой.
Но за весь бой до последнего раунда Дуглас мне по ноге попал, наверное, раза четыре. И в пятом раунде как-то на отходе еле-еле ударил мне по ноге, и у меня мысль промелькнула: блин, еще раз попадет — и я не смогу драться. Очень мощные лоу-кики, ни от кого так сильно мне никогда не прилетало.
В реванше с Лимой я выигрывал схватку, но он мне так ногу отбил сильно… И я в моменте попал по нему и вижу — у него глаза будто заиграли. Думаю — вот сейчас апперкотиком его поймаю. И помню, как хотел ударить апперкот, а потом просыпаюсь. (Смеется.) Он меня левым боковым поймал. Это его коронка, он меня просто поймал.
И в поединке с Ларкиным Лима тоже — то ли у него голова плохо держит, то ли он специально делает вид, что ему плохо, и вытягивает на себя. И точно так же этим боковым он Ларкина болтанул и бой переломил.
А в нашем третьем поединке — нужно отдать ему должное: он сделал работу над ошибками. Я думал, что сейчас его просто заборю, но не получилось, он очень хорошо был готов ко всем моим приемам. Я ничего нового не смог показать, а ко всему старому он был готов. На тот момент Лима был в праймовой форме — победил меня, Майкла Пэйджа, Рори Макдональда избил».
